Даже очень жаль
Ребята, я очень люблю Петербург. И упоенно рассказываю классические анекдоты про толстых теток, которые срут в лифте и говорят мальчикам, которые там же курят: “Сразу видно, Вы не ленинградец”. Мне нравится быть здесь местным - ходить по улицам пешком, в метро кататься - нравится. Петербургом, впрочем, дело не ограничивается: в каком-то смысле меня даже можно назвать патриотом родной культуры, хотя родного государства вряд ли. Я думаю, если меня разрезать, выяснится, что изнутри я выкрашен хохломой. И на вкус пряничный. Мне нравятся русская литература, русское ИЗО, русское непонимание смысла жизни. Я горжусь Битовым, Платоновым, разными другими соотечественниками. Я очень стеснялся, когда на приеме у посла России в Лондоне жена посла, услышав, как я говорю по-английски, протянула мне руку и начала с Good evening, I am. Я обожаю говорить по-русски и писать по-русски, и как бы я ни любил разные другие языки, и пьяный ни начинал на них говорить русский - тот, который объясняет загадочные души. Мою в том числе. Простите, я в это верю.

Не нравятся мне клише и предубеждения. Когда люди не готовы менять точку зрения просто потому, что не готовы. Я, например, люблю русское непонимание смысла жизни, сам от него получаю странное удовольствие, но знаю несколько черт, которые по умолчанию - при прочих равных - запишу за русскими и запишу с сожалением. Это мое предубеждение - записывать в русские национальные некоторые детали поведения окружающих. Мне за него совестно, но жизнь пока меня не отучила считать, например, дешевый самопиар московским изобретением. Отчасти это самокритика, но bittersweet (переведите одним словом). Как встать между двумя зеркалами: я не хочу верить в предубеждения, но вижу типично русские недостатки, во мне они, конечно, тоже есть etc etc. В онтологическом плане матрешка - одно в другом.

Мне кто-то говорил, что Citizen K - хороший журнал. Первый выпуск, который я читал, - последний, февральский. Там есть очень красивые фотографии (Ахмадуллина со следами помады на бинте вокруг рта) и везде, где не картинки, душные тексты. Планку духоте задает главный редактор в своем обращении. Номер посвящен Лондону. Редактор рассказывает, как на Новый год оказался с женой в этом прекрасном (для меня город любимый так же, как Петербург) месте, - бежали, взявшись за руки, колонна Нельсона, Трафальгарская площадь, красота. Автор аккуратно указывает, что все знает, все умеет и везде свой. И в авторитетном перечислении конкретных особо прекрасных мест у него появляется Kensinghton. Ребята, ну нам-то всем известно, как правильно пишется Кенсингтон. И мы все видим лишнюю h. И это не мое занудство: это глупый редакторский понт, от которого тошно.

А вообще, я не знаю, где сейчас берут хорошую периодику. Посоветуете?