И ВООБЩЕ

другой короткий рассказ


По шкале позорности это может быть пять или даже шесть из десяти. И вроде бы ничего предосудительного я не сделал, но вот увидите - я выберусь отсюда, и все, кто окажется за дверью, будут снисходительно улыбаться. Смотреть сверху вниз: “Мы-то не застреваем в кабинке туалета”. И еще улыбаться. Сволочи. И еще те, кто не проследили за тем, чтобы замки работали. Тоже сволочи. Хоть и улыбаться будут только потом, когда узнают, и сейчас я их не увижу.

Что делать? Не стоять же просто так все то время, пока сюда идет гуру молотка, пилы или чего-там нужно, чтобы вырезать застрявшего в помещении метр на метр человека - я закрою лучше крышку унитаза и сяду. Самое мерзкое в общественном
туалете то, что даже когда все вроде бы чисто и аккуратно, обязательно, в этом можно даже не сомневаться, на щетке, которой полагается чистить рабочую поверхность, куски говна. Вроде бы зачем пользоваться щеткой, если это общественный туалет? И уж тем более ее потом не мыть. И вообще.

Я сижу на крышке и думаю об этом говне, из-за него мне мерзко, прямо невыносимо. Жду, когда вытащат. Застрявший в кабинке туалета в дешевом итальянском ресторане человек, думающий о говне. Подпись к документальному фотопортрету. Слепок эпохи. Трагедия поколения.

Мне приходилось бывать в дурацких ситуациях и раньше. Первый раз я застрял в туалете, когда мне было пять. Я был очень нервный ребенок, у меня сильно потели ладони, ручка замка выскальзывала, я вытирал руки, пробовал опять, ничего не получалось. Мы с мамой были в гостях. Тетя Полина объясняла мне, что нужно делать, чтобы выбраться. По-моему и она, и мама боялись, что я просто начну биться об стены в приступе бессилия. Потяни дверь на себя, теперь медленно поверни ручку влево, я вышел в итоге мокрый от страха весь, а не только ладонями.

Я когда-то думал, что если Бог есть, он должен разговаривать с паствой так, как тетя Лина тогда со мной. А никак не угрозами, потопами, громом и молниями. Хотя, вообще, Бог – это непостоянная история. Вот сейчас, например, я склоняюсь к тому, что Бог должен быть девочкой. Но эта точка зрения тоже не на совсем.

Были и более памятные страницы биографии. Кстати, я где-то читал, что перед тем, как уйти в отставку Тони Блэр пригласил к себе Гордона Брауна, чтобы согласовать все маленькие откаты, которые вместе - преемственность власти. Выпили по стакану воды, изрисовали линованные листы, Гордон попросился пописать и застрял. В статье об этом сообщалось, что “джентльмены посмеялись над нелепой ситуацией”, когда “все разрешилось”. Я уже тоже хочу смеяться над ситуацией. Когда она разрешилась. Но никто не идет. И я не слышу звуков маленькой стройки - жжж, тктктктктк, рррр, ххххх, - под дверью.

Один раз было еще страшнее, чем в пять. Мне было, по-моему, семнадцать. И мне нравилась одна девочка. Мы пошли в кино, фильм был ужасно безвкусный, нужно было, чтобы разыграть правильную карту, заесть его чем-то еще. Мы вышли из зала, условились продолжать. Я в туалет, - интермеццо. Внутренне зафиксировал: все идет как надо. Писал с ощущением правильного курса. Дергал дверь. Она не поддавалась. Защелку было не вытащить. Я представил, какой кошмар наступает: набирать номер, объяснять, что я чуть-чуть задержусь. Даже как-то все похолодело. Потом я вспомнил, что говорила тетя Лина: потяни дверь на себя. Чудом все обошлось.

Сейчас испытываю противоречивые чувства. Люди, конечно, как были мне ненавистны, так и остались. Я перепробовал практически все способы излечения от этой ненависти. В какой-то момент, чтобы чуть-чуть больше привязаться к окружающим, я даже дал себе слово дрочить только на тех, с кем знаком лично. Тоже не сработало. То есть, эта туалетная сцена имеет какой-то скрытый символизм, - не хочешь дружить с другими ребятами, вот и сиди так, чтобы под носом у тебя щетка в говне. Естественно, один. Причем по какому-то нелепому стечению обстоятельств совершенно пьяный и очень далеко от дома. Я сегодня утром шел по Холборн-стрит и звонил Кате, но я не могу сказать, о чем мы говорили. Причем непонятно до конца, что это: я звонил от безысходности, от того, что хотел говорить именно с ней, отчего, почему, - только вопросы. Господи, Катя, у нас вообще одни вопросы. Потому что в туалете один раз в миллион на этой дурацкой щетке нет говна. С тобой такая же лотерея. Только я в тебя немножко верю. Хотя, эй, я надеюсь, я не сказал этого по телефону. Впрочем, дерево исходов богатейшее.

Черт. Вынужденное одиночество - это философия-amateur. Надо чем-то себя занять, чтобы не сойти здесь с ума совсем. Постучать еще раз в дверь. Услышать, что принимающая сторона помнит о том, что я есть. Хотя никакая она не принимающая - принимающий я. В кармане еще немного осталось, - дорога к Дао.

Я помню номер наизусть. Нужно только, как в классическом анекдоте про заик, не запнуться в первой фразе. Выбрать самые простые слова и их произнести уверенно. Потерявшихся детей, кстати, учат звонить родителям и называть четко адрес. Потерявшийся, также, как и принимающий, - это я .

- Катя, если что, я в третьей кабинке.