...
МНЕ НЕ ВСПОМНИТЬ
(записка наверх)

Короткий рассказ


В первую нашу встречу я был безумно пьян, во вторую болен, в третью - и то, и другое. После таких неудачных залпов - пьяный, больной, пьяный и больной, - я уверился в том, что на пике формы Катю не увижу: испытания делают человека прекрасным, и мне, чтобы быть собеседником, а не злым обмякшим телом в углу, необходимо работать. Один раз мы встретились в разгар моего бронхита - тогда я как раз решил, что стоит попробовать залить дурацкий кашель виски, и сосуды скажут мне спасибо. Она была не одна, я тоже: мы улыбнулись друг другу и остались в разных углах бара. Я прокручивал в голове, как можно оправданно оказаться рядом с ней и невинно поддержать беседу, которая может случиться между двумя любыми хорошими знакомыми. Которыми мы в принципе не являлись. Факт такой беседы при этом мог бы спровоцировать переход на новый статус. В итоге я решил, что не сейчас - то есть, не тогда. Не знаю, почему. Это все - удивительный ход рассуждения для пьяного человека.

Мы познакомились два месяца назад, - нас, по-моему, представил друг другу приятель, который вернулся из Бельгии, где жил целый год. Он устраивал вечеринку.
Я пришел туда совершенно пьяный, и, когда она предложила сигарету, поджег фильтр, и жутко неловко затем его тушил. Катя много улыбалась, болтала со мной о каких-то глупостях. Она смеялась и спрашивала, что такое я курил до, что теперь не могу курить даже простую сигарету. Я про себя думал, что шутка дурацкая, но настолько сильно злился на себя, что контраст выгодно оттенял все ее реплики - даже очень неудачные. Она на самом деле поразила меня с самого начала: просто потому что была самой красивой. Это на бумаге, да впрочем и устно звучит дешево: самая красивая. Никакой заслуги в этом как будто бы нет - красивая и красивая, вроде как золотые зубы. А в жизни это производит впечатление. Когда на тебя кто-то смотрит так, что ты говоришь “ах”, но с закрытым ртом. Или улыбаешься, но губы не двигаются. Мне кажется, что именно так организм реагирует на настоящую красоту. Рефлекторно: как молотком по коленям.

Тогда американские праймериз еще не кончились, и я говорил о Бараке и Хиллари. Быстро обнаружилось, что у Кати есть любимый американский президент, - и это драматически оказалось вполне сопоставимо с золотыми зубами, - не знаю даже, что и важнее. Я сказал, что демократы мне симпатичнее, потому что их риторика всегда носила возвышенный характер: например, определение доктрины Клинтона появилось после одной из самых последних его речей, - ну разве не метаполитика? Катя говорила про то, что придумывать правила гораздо интереснее, чем их потом соблюдать. Был тезис про Рейгана, который я не запомнил. Это было не на уровне анализа, это были впечатления, может, даже, про то, как хорошо быть актером и оттого казаться таким, каким нужно казаться, но все равно - любимый президент.
Я прощался с Катей, к счастью, на другой ноте: воспитанные люди всегда могут поговорить об общих друзьях. До следующей нашей встречи - все они должны были быть случайными, хоть я и не знаю, отчего, - оставалось две недели.

Затем были Уорхол, убогость музыкального театра с точки зрения философии, алкоголизм как фактор личностного роста, Париж 20-х, - Катя разговаривала обо всем абсолютно владея темой: и мы сходились во мнениях. Она много курила, еще больше мы смеялись - над непонятными вещами. У меня возникало удивительное ощущение прошлого: когда смотришь фильмы и читаешь книжки о том, что было в 60-е, 50-е, вообще любые ушедшие годы, всегда кажется, что там никто никуда не торопился, чуть ли даже не чувство предрешенности у всех героев, - так и с Катей. Это было особенное время. Время, в котором время шло по-другому.
Хотя иногда я встречал ее, но мы только здоровались. Иногда она как будто меня не замечала.

Однажды мы с Катей окажемся в одном поезде, который едет очень далеко. Потому что мне кажется, география пока против нас. Это необъяснимо, но так: мы постоянно расходимся. Единственное - я немного боюсь ее не узнать: даже напрягаясь, я не могу вспомнить никаких черт ее лица, только что-то очень общее. И, к сожалению, никто из моих друзей тоже не может ее описать, - как будто бы никто ее не видел.

Я рад тому, что помню ее голос. В один из разговоров - когда мы натурально обсуждали устройство мира - она сказала мне как будто предостерегая: "Бог - говно". И по этой фразе, произнесенной вновь в той интонации, я ее и узнаю. Катя.