Ввосьмеро
Моей прабабушке восемьдесят пять. Она, вероятно, самый неаккуратный человек в семье - это не списать на возраст, в бардаке она жила всегда. У бабушки на кухне стол, который качается уже двадцать лет, - проблема не в бездушных родственниках: мы каждый подсовываем что-то под ножки, - через неделю он качается опять. Когда бабушка пытается убраться, она всегда выбивает шваброй то, чем мы хотели ножки уравнять.

Люди конченые - это можно объяснять по-разному: экзистенциализм, религия, экономическая теория, острое осознание бытия [М Эмис], щель внутри [Вик Ерофеев]. Все объяснения - попытки подсунуть под ножку смятое что-то: пожалуйста, пусть перестанет, наконец, качаться.
Это любимая забава - искать равновесие. Кто-то подпихивает под стол книжки, кто-то рояли, кто-то кружки кройки и шитья, кто-то беспорядочный секс, а кто-то бухучет. По сути неприлично и как будто признание поражения: мне нужно думать, как исправить это всё, - фраза за кадром.

Моей прабабушке наплевать на кухонный стол. Она пьет водку на девятое мая и ест селедку по утрам. Когда-то раньше она читала книжки, у нее, наверное, были переживания и мученическое, как бывает, определение своего места в жизни.
Я верю в то, что просветление - это то, что с прабабушкой сейчас.
Из-за этого даже как будто бы хочется жить.