И отрубили голову.
Принцесса, которая всегда носила скромную, но тем нее очевидную, диадему, оказалась вдруг без нее. Как так? Проснувшись, еще даже не раскрыв глаза, она искала ее у кровати, потом, неловко поднявшись, по всей комнате, которая была скорее залом для приемов делегаций из небольших стран. День разрушился. Ее забыли одеть, и все пришлось делать самой: час или два она искала самое нужное, — плакала она не так-то и много, всего раз или два, но навзрыд — причесаться ведь не получилось тоже.
Грязная, но одетая на всякий случай неприлично тепло, она гуляла по дворцу, где никто ее не узнавал. Она перестала плакать и, покричав на потерявших стыд придворных, начала разговаривать сама с собой. Обидевшись на каждого, кто попался ей на глаза, она ушла в город, где пахло свежей выпечкой: принцесса неблагоразумно проснулась очень рано. Она съела булку, а потом еще одну. И все с вареньем. Расплатиться было нечем, но какой-то крестьянин накормил ее из жалости, такая она была грязная и безобразно одетая принцесса.
Принцесса привыкла жить по строгому расписанию: в двенадцать открыть больницу, в час веселиться, в два дать прием, в три веселиться опять, -- а теперь, в мире неожиданной свободы, не имея никакой повестки дня, она как будто потерялась. Хотя не только как будто: она потерялась натурально, не зная, куда идти дальше и как вернуться туда, откуда она пришла. Принцесса поплакала еще, а потом решила, что теперь она сама хозяйка своей жизни, и никто ей не указ. Она услышала, как кто-то шумно гуляет во дворе, мимо которого она проходила, и в тот же момент перестала идти мимо, а пошла на звук, как охотник: ей нужно было распорядиться своим временем максимально развязно, не так как раньше, и сейчас у нее появилась надежда.
Это была свадьба. Принцесса слышала про свадьбы простолюдинов: говорили, что там всегда драки и реки вина, -- и то, и другое ее устраивало. Никто не узнал ее, ведь диадема так и не нашлась, и ей даже налили вина. Еще, еще и еще. Раньше, если принцесса вдруг пила слишком много вина, кто-то из придворных уводил ее спать, но тут, как она и хотела, она была сама по себе. Она танцевала, пару раз упала, порвала одежду и поставила синяк на ноге, но это ее совсем не расстроило. Потом она поцеловала какого-то гражданина, а потом и гражданку, -- принцесса, то ли пьяная, то ли просто смелая и любопытная, не знала, что понравилось ей больше. Потом она упала еще раз и кто-то помог ей встать. Принцесса, как человек начитанный, знала про то, что красота -- это доброта, и сообщила об этом тому, кто ей помог, а это был вполне милый (или все-таки она была пьяна?) простолюдин.
Принцесса знала, что есть еще кое-какие развлечения, которые могут быть ей интересны, и за поцелуем последовала кавалерийская атака на нового знакомого, -- но тут принцессе изменила память, и что было дальше мы не узнаем, потому что в живых других участников этой битвы-парада не осталось. Принцесса пообещала своей (как оказалось) жертве дары и титулы, сознавшись в том, кто она.
Оставив свадьбу, они -- он в порядке веселья, она в поиске тихой гавани, устала ведь очень -- разыскали ворота замка, где ее, наконец, узнали. Ее искали весь день, и, как оказалось, тому, кто ее найдет, обещали как раз дары и титулы, которые принцесса успела пообещать уже и сама. Диадема нашлась за изголовьем кровати -- она как-то застряла между стеной и расписным задником, -- и теперь, у ворот родительского дома, она вернулась на неземной красоты голову принцессы. Ей тут же стало лучше. Все поклонились ей, а кто-то из старых придворных -- тут же перед ней собрался весь дворец -- даже заплакал.
А простолюдину наутро отрубили голову. Он видел коленку принцессы, а может быть даже видел что-то еще. Кому нужны такие подданные?
Грязная, но одетая на всякий случай неприлично тепло, она гуляла по дворцу, где никто ее не узнавал. Она перестала плакать и, покричав на потерявших стыд придворных, начала разговаривать сама с собой. Обидевшись на каждого, кто попался ей на глаза, она ушла в город, где пахло свежей выпечкой: принцесса неблагоразумно проснулась очень рано. Она съела булку, а потом еще одну. И все с вареньем. Расплатиться было нечем, но какой-то крестьянин накормил ее из жалости, такая она была грязная и безобразно одетая принцесса.
Принцесса привыкла жить по строгому расписанию: в двенадцать открыть больницу, в час веселиться, в два дать прием, в три веселиться опять, -- а теперь, в мире неожиданной свободы, не имея никакой повестки дня, она как будто потерялась. Хотя не только как будто: она потерялась натурально, не зная, куда идти дальше и как вернуться туда, откуда она пришла. Принцесса поплакала еще, а потом решила, что теперь она сама хозяйка своей жизни, и никто ей не указ. Она услышала, как кто-то шумно гуляет во дворе, мимо которого она проходила, и в тот же момент перестала идти мимо, а пошла на звук, как охотник: ей нужно было распорядиться своим временем максимально развязно, не так как раньше, и сейчас у нее появилась надежда.
Это была свадьба. Принцесса слышала про свадьбы простолюдинов: говорили, что там всегда драки и реки вина, -- и то, и другое ее устраивало. Никто не узнал ее, ведь диадема так и не нашлась, и ей даже налили вина. Еще, еще и еще. Раньше, если принцесса вдруг пила слишком много вина, кто-то из придворных уводил ее спать, но тут, как она и хотела, она была сама по себе. Она танцевала, пару раз упала, порвала одежду и поставила синяк на ноге, но это ее совсем не расстроило. Потом она поцеловала какого-то гражданина, а потом и гражданку, -- принцесса, то ли пьяная, то ли просто смелая и любопытная, не знала, что понравилось ей больше. Потом она упала еще раз и кто-то помог ей встать. Принцесса, как человек начитанный, знала про то, что красота -- это доброта, и сообщила об этом тому, кто ей помог, а это был вполне милый (или все-таки она была пьяна?) простолюдин.
Принцесса знала, что есть еще кое-какие развлечения, которые могут быть ей интересны, и за поцелуем последовала кавалерийская атака на нового знакомого, -- но тут принцессе изменила память, и что было дальше мы не узнаем, потому что в живых других участников этой битвы-парада не осталось. Принцесса пообещала своей (как оказалось) жертве дары и титулы, сознавшись в том, кто она.
Оставив свадьбу, они -- он в порядке веселья, она в поиске тихой гавани, устала ведь очень -- разыскали ворота замка, где ее, наконец, узнали. Ее искали весь день, и, как оказалось, тому, кто ее найдет, обещали как раз дары и титулы, которые принцесса успела пообещать уже и сама. Диадема нашлась за изголовьем кровати -- она как-то застряла между стеной и расписным задником, -- и теперь, у ворот родительского дома, она вернулась на неземной красоты голову принцессы. Ей тут же стало лучше. Все поклонились ей, а кто-то из старых придворных -- тут же перед ней собрался весь дворец -- даже заплакал.
А простолюдину наутро отрубили голову. Он видел коленку принцессы, а может быть даже видел что-то еще. Кому нужны такие подданные?

